красная тряпка

я в париже кое-кого ищу! Например , Толстого.

Тирана: широкие улицы, южная архитектура. Архитектура 70-ых частично гениальная - общественные здания - шатры. Старые машины, таксисты-обманщики, по утрам город состоит из торопливых женщин, вечером - население полностью сменяется на созерцательное мужское. Полуобглоданные людьми собаки. Мусорные баки мяукают и лопаются от изобилия дерьма. В лавочках добро новых колонизаторов - итальянский товар, но покупают не шибко. Народ мелкий и какой-то изможденный, будто долго пришлось выбираться из могил, сдвигать гробовые плиты. В честь неожиданного воскрешения из мертвых все одеты празднично и даже прокаженные, попрошайничающие на тротуарах, протягивают свои культи с некоторым хвастовством. В отдельных районах с семи вечера вообще нет горячей воды (и никогда не было). Об этом поют муэдзины из динамиков громоздких и новых мечетей. Днем свет усиливает цвет, вечером из-за тепла - ноябрь - все в ти-шортсах - ощущение светового молока и сидение в кафе. Кофе здесь пьют маленькими глотками, как коньяк. По английски никто не говорит. Зато все учат итальянский - язык больших братьев. Вокруг Тираны - горы, до моря - 30 или 40 км. На стене моего отеля прекрасная картина - белые вершины видны сквозь расступившиеся в форме книжных страниц сосны и тяжелые ели, которые в завершение торжественности увиденного, дают свободно выливаться в комнату мыльно-сливочному водопаду.

Попала в Тирану в самую разборку тиранского биеннале. Постсоциалистическую левую кашу, которую сварили уже лет 10 назад, продолжают варить, хотя вся она выкипела. Все тот же Анри Сала, все те же имена и главное – кажется те же работы и каждый ко всему дудит на своей национальной дудке поколенческим хором и все невпопад. Не художники – а покорные рабы борьбы за счастливое капиталистическое левое будушее. Хуйня – получается – запад оплачивал и оплачивает борбу с сойиализмом – социализм умер – теперь он оплачивает боорьбу с фантомом. Позиция левых размыта. Ясно только, что готовы маму продать: а все осталое в тумане. А где – простите за выражение – поэзия? Просто какие-то бегущие вместе в неизвестном направлении.
Я тоже попала в такую же выставку про берлинскую стену – на счастливые похороны. Одно расстройство желудка – не хочется быть пирогом на чужих именинах, то есть влезать со своей тонкой хуйней в грубое пространство политики –то есть китча.

 

Левая немецкая пресса семидесятых из гигантского собрания моего знакомого. Журналы в газетном формате.

   

Природа ксенфобии, ненависти к современному искусству, страха перед инопланетянами, религиозности и сверхидентификации с чем бы то ни было имеет одни корни. Задачей психоанализа является установление правильных отношений субъекта к Другому. Лакан говорит, что "...преградой на пути установления интерсубъективной истины является ОБРАЗ. Перенос бессознательных представлений с одного объекта на другой замораживает диалектику субъекта, погружая его в ВООБРАЖАЕМЫЕ ОТНОШЕНИЯ... Перенос предполагает смещение..."
Искусство как раз-то и работает образами и символами, то есть, является проекционным навозом и еще больше замыливает больное и замусоренное сознание. Поэтому нельзя показывать его всем!

Екатерина Деготь уподобилась Святому Франциску из Ассизи. Она проповедует и разъясняет искусство и отвечает на неадекватные вопросы. Капля в море. Жаль, что народ не перевозбуждается от любопытства к математической топологии. Зато каждый считает себя знатоком искусства. Наверное, разумней было бы закрыть музеи и галереи лет на тридцать, образовать новое поколение (утопическая идея), а потом открыть их заново.
Via http://vash-pasha.livejournal.com/312240.html

"Художник принял на себя функцию манипулятора сознанием в своих корыстных целях паразита: работать как можно меньше, а получать за это как можно больше."
Цитата из: http://egmg.livejournal.com/1238596.html

В очередной раз возник вопрос о проблеме подлинности и авторства в искусстве и о разделе разделе художников на "олигофренов и негодяев", первые из которых гонят материал, а другие - пиздят, пиздят (оба ударения), работают чужими руками и торгуют. При этом выражается сомнение в ценности концептуализма, будто ни Дюшана, ни Барта - "Смерти автора", ни Клемента Гинберга никогда не было.
В том-то же и дело, чтобы соединить концепт с материалом так, чтобы концепт этот был закреплен только в одной неповторимой материальности. Тот концепт, который может быть повторен, например, перформансы-повторения или аппроприативное иск-во, действительно, может быть повторен бесконечно, так же, как и текст может быть многократно опубликован, но уникальная материальность от этого никуда не исчезает. От публикации ценность текста никуда не девается, так же, как и ценность концептуального искусства не исчезает оттого, что оно было сделанно руками дворника-сидорова. За спиной дворника в это время (в лучшем случае) стоит Леонардо. С другой стороны, повторять художника-апроприатора невозможно и бессмысленно. А про тиражируемость написал Вальтер Беньямин и до сих пор в фотографии эта проблема стоит острее всего. Это чистая проблема рынка, но не искусства. Поэтому существуют ограничения тиража. С другой стороны - картины великих мастеров (паразитов) писали в основном их ученики, ну и что, отказать им в праве на существование?

Мы находимся в начале "зеркальной стадии". В психоаналитическом смысле так же, как человек начинает смотреть на себя со стороны, мир смотрит на себя и-нетом. С помощью и-нета он обрел сознание. Наш соборный разум дал нам наконец понять, что ренессанс ХХ века с его культом личности завершился. Можно с облегчением вздохнуть: теперь человек - это не венец мироздания и каждый из нас наконец-то не имеет ни малейшего значения.
И тут хочется вспомнить "Звездные дневники Ийона Тихого", главу про делегата Земли в Организации Объединенных Планет.
"- Мы земляне .... считаем, что человек должен быть мерой всех вещей...
Тарраканин положил тяжелый присосок мне на колено:
- Почему же человек? - спросил он."
Но вернемся к необратимому воздействию сети: человека подменили на человечество, человечество - на память, память - на vanitas, то есть память, несмотря на потуги Google и других машин запомнить мир в его движении, осознала свою непрочность. Исчезновение стало синонимом времени, а время стало лишь частью архива, а не наоборот. Сбылась великая мечта барокко - соединить человека и машину. Теперь мы все - лишь та энергия, топливо, с помощью которой существует интернет, мы - кровь этой машины.
Сосите эту кровь. Сосите!

Алешу я знаю еще со школы. Страшно сказать, много лет... Познакомил нас поэт Рафаэль Левчин.
Но сейчас не хочется ничего сентиментального, поэтому - коротко о его поэзии.

Он огласил мир, как всеобъемлющую биологическую машину, поступил с поэзией так, как в свое время Маяковский - впустил в нее современность, разрешил новые технологии, позволил спрягать все со всем - механику и химию, школьный кабинет и вульгарную мессу финансов. В результате машина превратилась в храм, а храм - в машину. Для того, чтобы эта машина функционировала, он разъял ее на отдельные составляющие и выстроил в сверхновом порядке, уравняв неразрешимые иерархии. Мир природы легко и одновременно мучительно переходит в мир предметов и эти предметы начинают взаимодействовать друг с другом vice versa, как живой и животный механизм. Метафора, напряженная, как заведенная пружина, постепенно раскручивается, приводя в движение природу и ее чертеж. Она всегда неожиданно узнаваема и неузнаваемо неожиданна, поэтому она пугает восторгом. Она уравнивает чувственность и смыслообразование, навоз и бензин, сводит их в единый поток и использует, казалось бы в первый момент не по назначению, чтобы в следующий - огрошить функциональностью, в которой обнаруживается единство знаменателя, вещества и энергии. Поэзии стало позволенно быть громоздкой, густой и визуальной тем зрением, которое впускает глаз внутрь вещества, и одновременно позволяет ему, то есть, глазу-миру наблюдать за самим собой и себя же осознавать. Эта машина - сферически тысячеглаза во всех направлениях. Машина Парщикова виртуальна и барочна, как у Андреа Поццо, расширяющего пространство реальности при помощи открытия иллюзии. Со смертью поэта - пружина механизма раскручивается. Часы остановились. Время стало абсолютным и одновременным, очевидным и бесконечным.

А. Левкин http://www.polit.ru/author/2009/04/11/prshch.html

"Радио Свобода" - "Памяти поэта Алексея Парщикова" уже в архиве.
http://origin.svobodanews.ru/content/transcript/1605463.html

"Насилие имеет тенденцию происходить в тех обществах, где юноши от 15 до 29 лет составляют больше 30% от общего населения. Германия и Япония демографически готовы к сдаче мусульманским странам Афганистану (100 мужчин / 403 мальчика), Ираку (100 мужчин / 351 мальчика) и Сомали (100 мужчин / 364 мальчика), В Германии это соотношение равно 100/50, а в секторе Газы - 100/464.. "
Книга Гуннара Гейнзона "Сыновья и мировое господство: роль террора в подъеме и падении наций" (Sohne und Weltmacht: Terror im Aufstieg und Fall der Nationen)
подробно: Сыновья и мировое господство

Наше художественное воспитание и культурные привычки - все через жопу:
большие тексты разваливаются от чрезмерной визуальности,
а произведения искусства проваливаются в нарратив.

ВЗЯТЬ РОМАНЫ - В НИХ НЕТ ДЕЙСТВИЯ
ВЗЯТЬ СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО - СПЛОШНОЙ КОМИКС

А ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НАОБОРОТ!
ДОЛЖНО А БЫТЬ НАОБОРОТ ВСЕ!

дальше

Радикальная литература будоражит, ставит вопросы и оставляет человека наедине с собой решать свои взаимоотношения с миром, мерять себя с миром. В ней неограниченное пространство для мысли, сомнений и амбивалентности. Она живет по большей мере в лабораторных рамках и не настаивает на своей радикальности. Радикальное искусство похоже на истерию своим желанием любой ценой обратить на себя внимание. Оно занимается по большей части разработкой примитивных провокаций в духе "подложить учительнице на стул кнопку, а в сумку - таракана", вместо внимательной работы с материалом. Провокация действия плакативна, как карикатура и груба, как газета. Придумать провокацию ради провокации довольно просто и у нее ограниченный инструментальный набор: порнография, экскременты, оскорбления, нестандартное поведение. В конце концов ее критическая масса вызывает скуку и заставляет думать о конфронтации с кем угодно наугад любой ценой по схеме: скандал - слава. К смелости это не имеет никакого отношения. Скорее - синдром гиперактивности, анальная стадия развития искусства.
Очевидно, что изобретение велосипеда (по отношению к мировой культуре) было гораздо более радикальным событием, чем каканье в музее.
Ответ на: http://konsumptive.livejournal.com/179029.html

Читаю тексты про собак, алкоголь и человеческие яйца.

Простой ответ на вопрос о том, как устроен Дубай и с чем его едят. Вначале потекла нефть и цены на нее выросли. Семья принца - шейха Мухаммеда аль Мактума решила построить город в пустыне и сочинить новую аль мактумскую идентичность, которая заключается в якобы умеренном исламе, послушании и роскоши. Город построили. Он состоит из нефтепеерабатывающих предприятий и небоскребов - гостиниц и банков - то есть - трейд центр, окутанный смогом и песчаной пылью. На крохотном берегу загорают в основном российские туристы, утомленные золотым шопингом. Вокруг шатаются бедуины на иномарках. Везде - портреты Сталина. Все это время дубаисты дружили с Европой - надо же нефть продавать. Для дружбы с Европой заставили себя заинтересоваться современным искусством. Купили европейских экспертов. Город построен европейскими железными мозгами. Отношение с "белыми", то есть компетентным технократическим христианским миром острожное и рациональное - базар есть базар. Шейхи все с англо-саксонским образованием. Интересы: лошади, соколы, БМВ, ролекс, охота, эйркондишн. Общество устроено просто: есть знать и есть человеческий мусор. Тут же - огромное количество европейских левых, жадно присосавшихся к золоту. Поэзия - идеологическое оружие. Камень преткновения - микроскопический Израиль, как символ белого мира, мешающего проникновению ислама в Исландию. Борьба продолжается. Люди - жалкие властолюбивые поверхностные твари. Тварии всех стран объединяйтесь!

Шах Аль Мактум лично пригласил меня и Лену Фанайлову на свой персональный фестиваль поэзии, состав участников которого был следующим:
лауреат Нобелевской Премии Соинка, кавалер Ордена почетного Легиона и правая рука Манделы - Брайтенбах (экстремист с лицом доброго сказочника), директор Берлинского Фестиваля(организатор выставки "Давай") Сарториус, младшие принцы Эмиратов, принц Саудовской Аравии Бадр Бин Абдулмушин, еще несколько арабских кронпринцев, министр культуры Алжира Инам Биоуд (очень европейски настроенная, как бы у нас сказали: дико продвинутая тетка), владелец крупнейшей фармакологической фирмы Индии(на удивление хороший поэт), несколько всемирно известных писателей, министры культуры арабских стран, раскрепощенные женщины Дамаска, шпионы и куча палестинских поэтов, одного из которых зовут Джихад (Джи)!
На день рожденья Пророка Мухамеда (мир ему!) арабские поэты (редакторы опасных газет) притащили под юбками смертельно запрещенную водку из дьютифри и предложили выпить за Пророка. Мы - я, Лена, итальянка Элиза и два великих поэта - из Китая и из Ирландии с радостью согласились. И немедленно выпили!
В конце я публично отказалась подписать антиизраильское письмо, сославшись на плохой почерк. Пришлось на ночь запираться на все засовы двухтысячного номера одной из самых дорогих на этой планете гостиниц!

Я - в Дубае...



Дубаю - конец. Город-сказка в пустыне недостроен. Деньги кончаются. Строительные краны стоят без движения. Шейх аль Мактум опечален. Конец богатому искусству (про концептуальное они слыхом не слыхивали), зато - процветает поэзия! Шах и его сыновья традиционно пишут стихи. Пишут стихи также и приближенные. В их кругу очень престижно быть автором книг, поэтому самые бездарные принцы втайне покупают стихи, выкладывая немалые деньги. Так что, поэтам в Эмиратах живется хорошо. Под этим соусом самые прибыльные телевизионные шоу и конкурсы посвящены поэзии. Рядовым гражданам поэмы (про лошадей, про уста-розы, про глаза газели, про гордую стать верблюда и про бесконечность пустыни) приходят ежедневно по мейлу и смс.

Не успеваю все сливать в жж. Теперь - постфактум иллюстрации для тех, кому я успела живьем рассказать про жизнь на изнанке планеты.
Осенью я участвовала в военных действиях в Пукете. По утрам - всем народом лизали топоры. Вечером бомбили города и поджигали монахов.

Такой видят землю девушки с очень длинными ногами.

Я и Ева Гершуни в Гоа на пляже.
Но из Гоа я уже вернулась, ко всеобщему сведенью. Завтра шелковый путь мой лежит в Дубай.
Зато Мумбай был очень грозный - по обочинам дорог - спящие коконы-мумии нищих, коричневое от красной пыли небо, змеи висячих шоссе, человечки, носящие на головах бесконечные пирамиды бутылочных ящиков и осколки скал. Храмы зороастрийцев с окаменевшим пламенем на воротах. Звуки колоколов из храмов хинду, их пение, извилистое и пьянящее. У мечети - избиение палкой крысы. Ее смерть. Ленивое равнодушие зрителей. Хромые, опухшие от риса собаки. Богатые арабские туристы, разодетые, как на новогоднем карнавале. Зачехленные в черное мусульманки, подглядывающие за жизнью, словно в замочные скважины. Индуски в блестящих кольцах и ярких сари со складками на обнаженных коричневых поясницах. Городская электричка, заполненная малорослыми тщедушными мужчинами с горьковско-нищшевскими усами и неподвижными остекляневшими от усталости глазами. Люди с песьими, обезьяньими и лисьими головами, с головами-тыквами, головами-баклажанами, лицами, похожими на пальцы, собранными в щепотку. Трущобы, от которых в космос поднимается густой запах мочи и детские крики. Национальный парк с тиграми, которые пожирают заживо людей из трущеб, прилегающих к самому парку. Молодожены - рука в руку и неприлично любопытные сверлящие взгляды на белых иностранцев.

Радует, конечно, что мои тексты все-таки хоть где-нибудь печатаются, еще и в Леттре. Зато в очередной раз на иностранном языке - по венгерски.

Отправляясь в другие географическе миры, чувствуешь себя отцом добропорядочного семейства, который, тайно простившись со своей добпропорядочностью в серое субботнее утро, отправляется к порочному веселому и красивому парню, чтобы гулять с ним по тайному, в метвых бабочках, саду, а потом сплетясь с ним в осьминог-веревку, крепко и влажно нашептывать ему в ухо проклятия своим будням и парить над сырыми тропами счастья. Так и я, торопливо объяснив Европе, что вышла за спичками, отправляюсь в страну факиров. Да здравствут Индия!

Евразийский союз молодежи посвятил поэму известному русскому художнику Анатолию Осмоловскому.
via http://plucer.livejournal.com/129565.html
"Свинорылый грантосос. Уныло развращал молодёжь, опошляя левую идею – космических масштабов трагедию крушения русского коммунизма. Жестоковыйный мелкий бес, злобный карлик духа – пропагандировал грех. Враг народа, земли, Церкви. Пакостил, пакостил, пакостил.... шакалил у посольств, запугивал безответных, подавлял инакомыслящих, выдавал подпольщиков врагу рода человеческого. Выдавал за лишнюю пайку, которую выдаст хер Комендант. Не выдаст! Красная Армия завтра будет здесь! Пуля? Верёвка? Кол! Если в авиабилете указана Франция, это не означает, что самолёт не может приземлиться сперва в Тамбове, Грозном или Астане. Нам надо в глаза тебе посмотреть. Ты хотел улететь от нас? Почему? Мы же не договорили! Множество глаз следит за тобой, содомит духа. Теперь уже скоро. Теперь уже совсем скоро… Да, смерть!"
Бренер - веселей, легче, безжалостней и добрей:
Эх, ёб твою мать, прощайте, блины и берёзы! Прощай, симулянт Осмоловский! Прощайте, холуи и волкодавы! Общий привет!

Почему никто не читал Locus Solus Русселя. Между прочим, перевели!!!!!
Почему никто не читал Чатвина "В Патагонии" и "Тропы песен" в гениальном переводе Ксении Голубович? Скорее покупайте эти книги!

картинка никакого отношения к сообщению не имеет, и хорошо!

http://www.foxnews.com/story/0,2933,474664,00.html
http://elite-maxi.com/blogs/viewpost/79.html
the reason why israel kills women and children, all here:
http://www.youtube.com/watch?v=fbJqlRiNUS4

Вчера в мюнхенском кунстферайне была первая презентация "PIE BIBLE" порнобиблии мюнхенской группы "M+M"
With contributions by:
Emanuelle Antille, Marc Aschenbrenner, Tina Bara, Alfredo Barsuglia, Benjamin Bergmann, Olaf Breuning, Chicks on Speed, Cuoghi und Corsello, Carlos De los Rios, Jeanne Faust, Martin Fengel, Anne Gaskell, Noritoshi Hirakawa, John Isaacs, Ragnar Kjartansson, Evil Knievel, Peter Land, Joep van Lieshout, Jonathan Meese, Sands Murray-Wassink, Mutter/Genth, Richard Phillips, Cesare Pietroiusti, Miguel Rothschild, Shelly Silver, Julia Kissina, Stefan Wissel, u.a.

Сегодня торжественное закрытие выставки Оззи Осборна, то есть, моей. Адрес ниже по блогу.

Палиндромия - это тяжелое заболевание мозга!

Увижу - живу! Мир над мором - и мором дан Рим. На карат таракан! Гори, пирог! Я - соло лося! Хуй, ахай ух! Но ему - понос! Сон о пуме он!

Гром – морг. Мать череп - перечь там. Во гора-гимн – мига рогов. Взор розов. А сила – лиса. Нож ухо – ох уж он! А лак тепел - лепет кала! Мил лирик Кирилл им. А Лиза разила! А тога - нагота! Кони, инок. То бор, робот! Зараза, а за раз! О лето, о лед, о дело, о тело! А лазила-лизала? О турки, икру-то турки и круто. Кот-енот тонет. Ок? А паравозик - шик кишки – зов арапа. Я ем. Зыбь-танго догнать бы, змея! Мила, хам махал им! Пустота, а тост – суп. Молодой йодолом Ум маг моги мигом гамму. Липа, а пил.

k48 presents: Julia Kissina (D): KLUB DER TOTEN KÜNSTLER – Seance/Workshop mit Egon Schiele
Performance, Ausstellung, Gastkuratorin: Anke Hoffman (Berlin)
Performance: Dienstag 18.11.08, 20 Uhr Ausstellungsdauer: 19.11. - 05.12.08, Mo - Fr n.V.
Ort: k48 – Offensive für zeitgenössische Wahrnehmung Kirchengasse 48/Lokal 2, 1070 Wien
am Seancentisch: u.a. Anna Jermolaewa, Elke Krystufek, Maren Richter, Mathias Dusini, Peter Sandbichler

Спиритический сеанс прошел удачно. Эгон Шиле, дух которого вызывали, после некоторых колебаний все-таки явился. Публика, состоявшая в основном из молодых венских акционистов и любителей ОСОБЕННЫХ СОБЫТИЙ, сидела в соседнем помещении и не дышала, глядя на две проекции – телевизионную и большую настенную. Над дверью висело большое SILENZIO! Шиле сообщил, что он терпеть не может своего брата – художника. Я впускала в капеллу по несколько человек. Рецитировали, как в церкви, так что один из нас, выросший в строго католической семье скульптор Петер Зандбихлер, залился краской стыда, на что потом кто-то мудро заметил, что искусство и должно быть позорным.
Мы привели для господина Шиле натурщицу, и к счастью, он захотел рисовать. Это была старая высохшая кляча из венской академии вполне в духе его порнографических рисунков. Стуча костями, она разделась. Из соседнего помещения послышались сдавленные смешки. Я сохраняла вполне серьезный и даже строгий вид. Потом голая тетка села к столу, шипя о том, что мы тут черт знает чем занимаемся и что, если мы выставим ее фотографии – то немедленно засудит за компромат! Дух Шиле нарисовал несколько портретов и я прибила их к стене. В сеансе непосредственно участвовали несколько довольно известных австрийских художников. На следующий день по австрийскому радио с веселыми комментариями передавали наши завывания. Выставка есть!

http://www.kunsthalle-zoo.de/aktionen/club/CLUB_intro.html
http://www.kunsthalle-zoo.de/geister%20electrobuch.pdf

 
JULIA KISSINA
I can see something you can’t see 

31. October - 13. December 2008 
Bereznitsky Gallery Heidestrasse 73, 10557 Berlin

В Берлине проходит европейский месяц фотографии. Тысячи, миллионы, триллиарды, густые стаи и тучные стада фотографов со всего мира выставили плоды своих щелчков. В том числе и множество наших братьев и сестер в языке из бывших советских угодий. В основном они все являются клонами Б. Михайлова, если они левые и свободные или компьютерной тупотой, если они правые и непродвинутые. Те, которые михайловы, показывают триллиарды, стада и стаи неумытых курящих ебущихся детишек на ржавых пляжах и добрых замученных звероподобных крестьян в алкогольных усилиях. Те, которые совсем западные показывают стаи, стада и кучи изголодавшихся полуживотных из стран третьего мира и опять же муки нашей родины. Межу всеми этими свидетельствами страшной и убогой человеческой жизни втиснуты снимки наркотических колоний международной неоновой молоди, из которой торчат шприцы, топоры и другие колющие и режущие предметы. Для многоголосия и разнообразия между отпечатками гибнущего человечества повисли снимки архитектуры острой и бодрой, но все так же вызывающей содрогание своей унылой квадратурой.

Любвежды, тилавы Нелгобман,
Ичен езабон-утруман;
орит ещелань том власк
Нетево дучизны внеризы.
Мымленьм употы волет юболодой
утырного свидья.
Пободою горца дливы,
ругот чиз нетим
ши сные рывы!
рищерьзо детона,
зда нитечас,
Россия рято сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!

омое мгноведо асак мимолень генистой крас омлеру надтрево гамты,
учанедо лоло нежись мирты.
ли годурь портеж
сеяние меча бойс ежвой бесерт.
лушаке точеньхи ез божестез вдо хновеслизни, бюи.
ушаста жденье:
вотиласы,
акми летиденье,
а генитойце бьете,
илгово кревь
ибож естен,
ижиз, и лебов.

Мороз и солнь чудес!
ты дремлуг прелест -
Поракрасица, снись:
Открысо кнуты негозоры
Навстверной вро,
Звездою севера явись!

ечпо мнивью гилась,
Намут нонебгла сила;
Лунак бледнетно,
квозучи мрач нытел,
Итыпеч альдела -
Анын члядиво кно:

Полубысами
ликопны овра,
лесенце снет;
Прачес одирнет,
Иельвоз инлент,
Иреч кодольдо.

Вком нтар ныбле ком
Озаренеселым том
Трещопленная печь.
Приятум уежанки.
Нозна велетли санки
Кобылру запречь?

Скользенному снегу,
Друилый, предабегу
Нетерпеливня
И навестиоля пустые,
Лесевно столь густые,
И берлый длня.